Неужели желание получить все и сразу обошло вас стороной? Или вы ненавидите ждать, как подавляю­щее большинство наших современников?

В наши дни люди очень быстро составляют о чем- либо впечатление. Мы узнаем графические образы быстрее, чем анализируем их сознательным усилием. Многословные описания направлены на то, чтобы за­ставить нас проанализировать увиденное. Импульсив­ное восприятие основывается исключительно на пер­вых впечатлениях.

Вы никогда не задумывались, сколько вам Нужно времени, чтобы решить, нравится вам кто-либо или нет? Сейчас редко кто удостаивается второго взгляда, а новый человек или идея если и получат возможность показать себя, то это будет большая удача.

Мы торопимся не только потому, что вечно заняты, но и потому, что скорость сама по себе — большая за­бава. Скорость захватывает внимание, возбуждает, уводит нас от скуки. Если все происходит стремитель­но, скуки быть не может.

Скучно тогда, когда что-Либо развивается медлен­но, неуверенно. «Медленно» постепенно преврати­лось в синоним слова «глупо». Медленно развиваю­щийся процесс теряет наше внимание.

Скорость — это. и благословение, и проклятие на­ших дней. Это наш стимулятор, в то время как медли­тельность стала подобна яду.

Короткие предложения привлекают внимание на­много лучше, чем длинные. Очень длинные предложе­ния, в которых более десяти слов, а также более одной зависимой или независимой части, требуют концен­трации внимания и памяти, чтобы читатель смог до­читать до конца, не забыв начало и не запутавшись с синтаксисом. Современный читатель, приученный электронными средствами коммуникации восприни­мать картинки, а не слова, откажется от такого чтива. Идеал современного текста — это короткие предложе­ния, а лучше еще и неполные, приведенные в виде броских заголовков или подписей под рисунками. Вы все еще со мной?

Не беспокойтесь, эта cтатья будет не очень длинной. Я не хочу распугать своих читателей.

Интересно, почему сейчас все происходит быстрее, чем когда-либо прежде? Отчего мы так торопимся? Скорость стала наркотиком наших дней. Если обра­титься к молодежному сленгу, то вы узнаете, что лег­кие «дискотечные» наркотики называются «спид» (speed, что означает еще и «скорость») и «экстази» (ecstasy, что означает еще и «экстаз»). Эти наркотики вызывают исступленный восторг. Однако, даже не принимая наркотиков, современные люди ассоцииру­ют скорость с состоянием счастья и с большей успеш­ностью (медленнее — глупее, быстрее — умнее).

Но все это на самом деле не имеет смысла. Между высоким темпом жизни и состоянием счастья не суще­ствует никакой прямой корреляции. На самом деле если корреляция и есть, то обратная. Чем выше темп жизни, тем более напряженной получается жизнь и, соответственно, сильнее стресс.

Ассоциация скорости с умом (а низкой скорости с глупостью) — это распространенное заблуждение. Не­которые люди быстро перерабатывают информацию, тогда как другие — медленнее. Этот параметр измеря­ется в ходе нейропсихологического тестирования. По результатам этого тестирования испытуемых раздели­ли на быстрые и медленные «процессоры». Особенно быстрые «процессоры» поражают нас своей ловко­стью в работе со словами, оставляя впечатление, что они умнее других. Медленные «процессоры»?кажутся нам глупыми.

Ничто не может быть дальше от правды. Хотя бы­стрый «процессор» более боек и интересен в обще­нии, он не обязательно глубок и оригинален. Медлен­ный «процессор» способен рассмотреть, проблему с разных углов, проанализировать каждый нюанс, уви­деть грани, которых прежде не замечали. Такие люди — более основательные и оригинальные мысли­тели. Знаете ли вы, кому принадлежит изречение «По­жалуйста, объясните мне проблему медленно, я бы­стро не понимаю»? Это когда-то сказал Альберт Эйнштейн.

В нашем стремительном мире «медленно» думаю­щие люди часто бракуются, их потенциал не принима­ется во внимание. А меж тем это одни из самых мудрых и талантливых умов. Было бы здорово, если бы мы научились их слушать, хотя эти люди очень медленно высказывают свои мысли.

Но мы любим не глубину действительно оригиналь­ной и важной мысли, а скорость, потому что это ба­нально захватывает. Быстрое движение, такое бы­строе, что рождает страх, вызывает у нас выброс адреналина. Его уровень повышается. Адреналин по своей химической природе подобен амфетамину, как раз и называемому жаргонным словом «спид».

Однако истоки жажды скорости кроются не только в природе адреналина. Скорость становится еще и во­просом эго и гордости. Люди уважают скорость и без «поддержки» адреналина. Когда вы всматриваетесь в светофор на перекрестке, вам не нужен «высокий, адреналин». Вы .просто живете по принципу, «быть первым»-. ) Первое ;неписаное правило дороги: «Чем меньше ждешь, тем лучше». Кстати, это одно из тех правил, которое почти никто никогда не нарушает. Сейчас не редкость увидеть на дороге «гонщика», ко­торый выжимает больше ста километров в час. А вот увидеть машину, которая бы соблюдала скоростной режим, действительно большая редкость.

Когда утром я еду в свой офис, мне постоянно при­ходится встраиваться в очень тесный поток машин на шоссе. Вписавшись в поток машин, я прежде всего смотрю в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что у меня будет возможность из него выйти. Я давно за­метила, что люди ведут себя стереотипно глупо. Если машина приближается ко мне, она не замедляет ход, чтобы дать возможность мне войти в поток, а, наобо­рот, ускоряется, чтобы помешать мне встать перед ней, хотя водителю нет абсолютно никакой выгоды так поступать. Единственная причина — это некое мо­ральное удовлетворение эгоиста. Как же, ведь он едет впереди, а не за мной!

Ускоряясь, человек верит, что он лучший води­тель, и демонстрирует горячее желание рисковать своей жизнью. Но он рискует еще и моей жизнью, а также жизнями других автолюбителей вокруг него. В этой игре нервов, которая разыгрывается на авто­страдах мира десятки миллионов раз каждый дець, если я не притормаживаю, то мы сталкиваемся. Так что любить или не любить скорость — это вопрос жиз­ни и смерти.

С другой стороны, мы все не любим ждать. Мы го­товы даже рисковать жизнью, чтобы избежать ожида­ния. Ожидание всегда томительно долгое. Чем бы­стрее мы проедем перекресток^ тем быстрее сможем добраться до следующего, и так далее. Даже стоя на перекрестке, мы в эти краткие мгновения и то не рас­суждаем. Просто нажимаем на газ — и вперед. Это уже рефлекс. Ждать — крайне неприятное чувство. При этом не важно, что человек никуда не торопится, а то и просто бродит без дела.

Конечно, бывают ситуации, когда скорость спасает жизнь. Например, для машины скорой помощи. Ско­рость, с которой мы научились передавать информа­цию, полностью изменила наш мир и позволила нам сделать тот шаг вперед, который мы именуем прогрес­сом (если только это прогресс).

В каких случаях нужна спешка, вы знаете сами. | В остальных же случаях неторопливый подход побеж­дает. В современном обществе медленный, но основа­тельный подход явно недооценен, тогда как другой — торопливый — переоценен. Информационные службы борются друг с другом, чтобы первыми получить но­вость. Но какое преимущество это дает? Этот вопрос задают редко.

Во время тестов и экзаменов студенты вынуждены работать со своей предельной скоростью. Студенты, которые не могут справиться с волнением и беспокой­ством относительно времени, наказывают себя худши­ми ответами. Но какая разница, насколько быстро вы дадите правильный ответ, если важно просто ответить правильно? Ограниченные по времени экзамены—это лишь одно из предубеждений, которыми страдает со­временное общество, где так любят скорость.

А знаете, какой вопрос чаще всего задают моим кол­легам на семинарах родители детей с проблемами в учебе? «Мы с интересом прослушали ваши объяснения стадий обучения. Но не могли бы вы сказать нам, как заставить наших детей пройти эти стадии быстрее?»

Иногда форсирование естественных процессов способно принести лишь вред. Наиболее характер­ный пример, когда детей заставляют расти слишком быстро. Или ‘когда вино Заставляют старёть быстрее. Это так же глупо, как заставлять деревья расти бы­стрей.

Современные неписаные правила негласно утверж­дают, что прибывший первым выигрывает гонку. А проблема заключается в том, что мы теряем действи­тельно большую победу, которая доступна, только ког­да мы не торопимся.